стафф новости Всякое Мозг Мучжины На заметку Архивчик

Лео Таксиль (Габриэль Пажес)

Лео Таксиль (Габриэль Пажес)

Лео Таксиля (псевдоним француза Габриэля Пажеса) цивилизованное человечество знает прежде всего как автора «Забавной Библии» и «Забавного Евангелия». А надо бы – как величайшего мистификатора всех времен и народов. Мастер розыгрыша, Таксилъ умудрился оставить в дураках самого главу Ватикана, 12 лет поставляя Святому престолу собственноручно изготовленные им байки о масонах-дьяволопоклонниках, а затем разоблачив свою каверзу во всеуслышание. Однако история посмеялась над насмешником – свидетельство о его дерзкой проделке ушло со временем в тень, а сочиненные им страшилки о связях масонов с дьяволом уже второй век гуляют по свету в качестве достоверного документа.

Переполох в Марселе

Габриэль не ожидал, что шутка, отпущенная им накануне в мимолетном разговоре, вернется к нему так скоро, да еще в виде панического слуха. «Вы слышали, мсье Пажес, – взволнованно сообщила ему консьержка, едва он утром спустился со своего шестого этажа, – у побережья появились акулы!» Вот это да, не прошло и суток, как он наткнулся на рыбном рынке на знакомого лодочника. И когда старый зануда по обыкновению начал: «Вы не поверите, мсье Пажес, какая громадина попала в мои сети…», Габриэль, завзятый насмешник, живо поинтересовался: «Неужели та самая акула?» «Какая акула?»

- опешил рыбак. Было от чего опешить -никаких акул в прибрежных водах Марселя отродясь не водилось. «Как это – какая!

- округлил глаза Габриэль, – не слышали разве: объявилась где-то здесь, всех сардин распугала». И пошел себе дальше, тут же забыв о проделке. А шутка, оказывается, всерьез зажила собственной жизнью.

Габриэль решил, что это недурной повод для маленькой веселой пирушки в кругу друзей. Но, выйдя на улицу, приостановился. Нет, не так. Он никому не скажет о том, с чего все началось, зато сам раздует недурственную бурю в стакане воды. Ну и посмеется же он над этими болванами -властями Марселя!

В свои 19 лет мсье Мари Жозе Габриэль Антуан Жоган-Пажес уже имел серьезные претензии к администрации родного города (как, впрочем, и она к нему). Церберы запретили выпуск его Journal des fous -La Marotte («Газеты для дураков – Свой конек»). А ведь это было стоящее чтение для земляков-марсельцев, обожавших от души посмеяться над всеми и над собой в придачу. Но власти сочли газету «подрывной». Шел 1873 год, и призрак двухлетней давности Марсельской коммуны, возникшей и прихлопнутой вместе с Парижской коммуной, все еще не давал снять военное положение. Что ж, господа из муниципалитета! Хотите спокойной жизни? Не дождетесь. И Габриэль двинул по людной улице навстречу задуманной потехе.

К вечеру Марсель бурлил разговорами о том, что целая стая акул орудует в Лионском заливе, омывающем его пляжи, и даже, говорят, одну-две видели в калан-ках – уютных живописных бухточках, ценимых любителями отдыха. На следующий день одна из газет опубликовала письмо рыбака, чудом спасшегося от плотоядной хищницы. Выяснилось, что и другие газеты получили письма из разных рыбачьих поселков от свидетелей акульего беспредела. Паника нарастала изо дня в день. Роскошные пляжи на всем протяжении от Каталан до Прадо выглядели заброшенно – редкие купальщики с опаской плескались у самой кромки берега. В муниципалитете хватались за головы. Мэр высказал предположение, что во всем виноваты моряки с Корсики – вероятно, они выбрасывали за борт испортившееся мясо и привлекли акул за собой. В конце концов власти города решили обратиться за помощью к генералу Эспивану де ла Вильебуасне, ответственному за порядок, определенный военным положением.

Когда генерал Эспиван, подошедший к делу с серьезнейшей ответственностью, снарядил спасательное судно с сотней до зубов вооруженных солдат, Габриэль, закрутивший суматоху, не удержался от злорадного хохота. Ведь именно этот солдафон настоял на закрытии его газеты -пусть отмщением станет чувствительный щелчок по его престижу. Действительно, генерал выглядел не лучшим образом, когда, тщательно обследовав всю акваторию и прошерстив все бухты, обескураженная экспедиция вернулась ни с чем. Не было акул. Как испарились. Назначили следствие, и быстро выяснили, что рыбаки, чьи драматические истории так переполошили Марсель, никогда не жили в означенных поселках. Да и письма их, все до единого, оказались написанными одной и той же рукой. Марсельцы, оценившие шутку, не преминули отметить ее парочкой новых анекдотов. Разъяренные власти, не одаренные чувством юмора в силу служебного положения, попытались вычислить зачинщика скандала. Но это оказалось делом не менее безнадежным, чем поиск акул.

Тайна осталась бы неразгаданной, если бы сам шутник не рассказал об этом публично. Правда, произошло это аж через 24 года после проделки. Вряд ли генералу Эспивану, который к тому времени добрался до кресла сенатора, понравилось напоминание о том, как он стал посмешищем в глазах марсельцев. Но Габриэль уже не с ним сводил счеты. Бери выше – объектом его насмешек и небывалого розыгрыша стал не кто иной, как сам папа римский.

Конь в пальто

Претензии к папе и к вере, которую он олицетворяет, у Габриэля начали накапливаться с возраста, вовсе для того неуместного – с пяти лет. Родители, ревностные католики, не нашли ничего лучшего, как доверить воспитание своего не в меру резвого чада отцам-иезуитам. Глухие монастырские стены, постные лица духовных наставников, нескончаемые молитвы, суровые меры против ослушания – что сильнее могло настроить шустрого отрока на сопротивление внушаемым благим истинам? Свет не видывал еще такого богохульника и опровергателя папского престола, каким вышел из стен иезуитского колледжа его воспитанник, посчитавший, что «вполне постиг, на чем зиждется папская вера».

Правда, в самом начале бурной деятельности новоявленного ниспровергателя основ беспокоиться пришлось лишь местной власти. Она изо всех сил пыталась помешать ему оттачивать свой саркастический ум и задиристый нрав на провинциальных читателях, в чем и преуспела. Вместо запрещенной La Marotte он учредил в Марселе не менее язвительные La Fronde и Le Frondeur. Однако это завершилось не просто закрытием изданий, но серьезными обвинениями и судебными исками. Потому скандальный журналист счел за лучшее смыться подальше от разбирательств и уехал в Женеву.

Лео Таксиль (Габриэль Пажес)

Конечно же, никому из новых знакомых Габриэля в Женеве не пришло в голову связать его появление здесь с поразительным открытием, случившимся в этих краях аккурат в то же время. Откуда ни возьмись всплыло сообщение, что на дне Женевского озера, между Нионом и Коппе, проступают доселе незамеченные смутные очертания подводного города. В газеты попали научные комментарии находки века – они отсылали интересующихся к «Запискам» Юлия Цезаря и предполагали, что «город, скорее всего, был построен во времена римского завоевания, когда озеро было таким узким, что Рона пересекала его поперек, даже не влияя на водные течения в нем самом». Новость возбудила весь научный мир Европы. Пресса разных стран перепечатывала сведения о научных изысканиях на месте открытия. В Нион и Коппе ринулись туристы, желающие воочию увидеть обнаруженное чудо света. Любители сенсаций уговаривали рыбаков вывезти их на лодках на «то самое место». Кому-то пришло в голову лить на воду масло – вроде бы так можно было лучше разглядеть дно. Действительно, очевидцы сообщали, что заметили в глубинах вод руины домов и линии магистралей. Некий польский археолог в отчете о посещении озера утверждал, что сумел разглядеть на его дне не до конца разрушенную конную статую… Весьма довольный произведенным эффектом, Габриэль от души смеялся над удавшимся розыгрышем вместе со своим помощником в этом деле – другом и, само собой, марсельцем Анри Шабрие. Когда же публика догадалась, что ее нагло мистифицировали, весельчаки предпочли не афишировать свое авторство. И еще долго одураченные редакторы швейцарских газет недоуменно выясняли, как залетела к ним такая очевидная газетная утка.

А Габриэль был уже в Париже. Его насмешливый ум добрался наконец до увлекательного занятия, о котором мечталось когда-то в ненавистных монастырских стенах. Он взялся показать всему миру, чего стоят лицемеры, на протяжении девятнадцати веков занимавшие папский престол. Из-под его пера стали один за другим выходить ядовитые памфлеты: «Любовные похождения папы Пия IX», «Сын иезуита», «Семейство Борджиа», «Отравитель Лев XIII и пять миллионов каноников». Подписывал он их псевдонимом Лео Таксиль – именем, которое стало быстро набирать известность и в писательском сообществе, и – особенно – в католических высоких кругах, узревших для себя угрозу с неожиданной стороны.

Житие святых дельцов

Надо сказать, что разоблачения Лео Таксиля не были таким уж большим секретом. Недаром хорватский епископ Иосиф Штроссмаер, которого никак не уличишь в оппозиции к папе, еще раньше во всеуслышание заявил, что «смыть грязь хотя бы с одной страницы истории папства не смогли бы все воды Тибра». Ирония заключалась в том, что эти слова епископ произнес на Первом Ватиканском соборе в 1870 году, который среди прочего большинством голосов утвердил «Богом откровенное» учение о непогрешимом авторитете папы римского в вопросах веры или нравственности». Епископ был среди меньшинства, не пожелавшего голосовать за данный догмат, но это ничего не меняло. «Непогрешимым в вопросах веры и нравственности» автоматически признавался и занимавший престол Пий IX, любовные похождения которого живописал Лео Таксиль. Пора, посчитал Таксиль, замахнуться на книгу, в которой будут скрупулезно собраны разнообразнейшие пороки пастырей, претендующих на непогрешимость, начиная с зарождения христианства. Свой труд он назвал «Скуфья и скуфейники». (Скуфья – головной убор католических священнослужителей: бархатная круглая шапочка без полей, у папы белого цвета, у кардиналов – фиолетового.) На русском языке книга издана под названием «Священный вертеп».

Свое повествование Таксиль начал лукаво: «Клерикалы заявляют, что всякий свободомыслящий человек – подлец. Однако мы, люди более терпимые, не позволим себе утверждать, что все церковники -мерзавцы. Напротив, мы готовы даже признать, что и среди них попадаются весьма почтенные люди». И далее предложил: «Пусть сама история поведет нас по стопам священнослужителей, прославивших себя своими пороками». История услужливо завела в дебри неприглядных и жутких тайн. «.. .Владыку Сикста III уличили в кровосмесительстве. Был созван специальный собор для суда над его святейшеством. Но под силу ли собору тягаться с папой?.. Его признали невиновным! Через три месяца после собора священник Басс, глава обвинителей святого отца, был отравлен. Папа с большой помпой похоронил своего врага, утверждая, что он скончался от обычного воспаления легких. Тайну смерти Басса разоблачил только преемник Сикста III».

«.. .Вигилий, шестьдесят первый папа, был известен как содомит. Кроме всего прочего он убил жезлом несчастного мальчика, посмевшего оказать ему сопротивление. Это убийство привело к мятежу. Восставший народ выволок папу из дворца и на веревке протащил по улицам Рима, подвергнув его публичному бичеванию». «.. .При Мартине 1 противоестественный разврат стал язвой среди служителей церкви. Священники уже не довольствовались растлением мальчиков, они стали заниматься скотоложеством».

«.. .Плут, злодей и распутник – таким был сто второй папа Пасхалий I. Вечно нуждаясь в деньгах, чтобы возместить пущенные на ветер сокровища, он прибегнул к такой уловке. Он приказал реставрировать церковь Святой Цецилии и богато разукрасить ее. На главном алтаре была поставлена рака для мощей святой Цецилии, которые к тому времени еще не были найдены… Во время богослужения он притворился впавшим в летаргический сон. Открыв глаза, возвестил, что святая Цецилия явилась к нему и указала одно из мест на кладбище Претекста. В сопровождении духовенства Пасхалий отправился к этому месту, сам взял лопату, раскопал могилу и действительно обнаружил мощи. После чудесного открытия жертвоприношения верующих и подарки паломников стали стекаться в изобилии и приумножили богатство святого отца. Ободренный первым успехом, папа принялся, говорит один древний писатель, фабриковать святых для продажи их останков, и эта коммерция принесла ему огромные доходы.

Именно при нем монахи пустили в продажу некоторые части тела – их назвать-то не очень удобно! – святого Иосифа, Иоанна Крестителя и Девы Марии. Крайняя плоть Иисуса Христа появилась позже, при Людовике Святом; этот сомнительный кусочек кожи был куплен герцогом Анжуйским, братом короля, и выставлен в одной церкви для поклонения верующих».

«…При понтификате Стефана VIII римские церковные законодатели выдвинули следующее смехотворное утверждение: «Миряне не вправе никогда обвинять священников, даже если поймают их с поличным со своими женами или дочерьми. Верующие должны думать в этом случае, что священник пожелал дать их близким благословение в более интимной обстановке».

«…После смерти Иоанна XIX, во времена понтификата Бенедикта IX, престол святого Петра продавался с аукциона в четвертый раз, продавался как мебель старой кокотки!»

Неудивительно, что после вытащенных на свет божий откровений католическая церковь причислила Лео Таксиля к своим злейшим врагам. Однако разоблачительные публикации были для возмутителя спокойствия всего лишь разминкой. Самая скандальная его выходка ждала своего часа. И когда этот час наступил, в шок впали и враги его, и друзья. В прессе появилось открытое письмо Таксиля, в котором он без тени юмора заявил, что отрекается от всех своих безбожных писаний и возвращается в лоно католической церкви.

Игра с огнем

Первой отреагировала на оглушительную новость Антиклерикальная лига, активным создателем которой являлся сам Лео Таксиль. Парижская группа членов лиги срочно созвала общую ассамблею, чтобы поставить на голосование исключение отца-основателя из своих рядов. Делегаты собрались рассерженные, недоумевающие, ломающие голову, не сошел ли их недавний единомышленник с ума. Каково же было их изумление, когда в зале они увидели самого виновника переполоха. Он с непостижимым спокойствием слушал гневные выступления и – молчал. Наконец был зачитан проект резолюции: «Принимая во внимание, что Габриэль Жоган-Пажес, также известный под именем Лео Таксиль, один из основателей Антиклерикальной лиги, отрекся от принципов, за которые ранее выступал, предал идею свободомыслия и всех своих соратников-атеистов, члены лиги – участники собрания 27 июля 1885 г. исключают его из Антиклерикальной лиги как предателя и ренегата». Тут вдруг, бесцеремонно прервав традиционную процедуру голосования, Таксиль встал и сказал: «Друзья мои, я принимаю эту резолюцию – за исключением одного только слова». «Какая наглость!» – ахнул президент лиги. Но Таксиль невозмутимо продолжил: «Вы имеете право утверждать, что я ренегат, потому что всего лишь четыре дня назад я опубликовал письмо, в котором отрекаюсь от всех своих писаний, направленных против религии. Однако я попросил бы вас вычеркнуть из резолюции слово «предатель», которое в моем случае неприменимо. В том, что я предпринимаю сейчас, нет и тени предательства. То, что я вам говорю, вы поймете позже».

Странная речь, решили вконец обескураженные делегаты и проголосовали за резолюцию единогласно. Но «ренегат» не мог позволить себе сказать больше. Его протест имел лишь одну цель – он хотел, чтобы фраза об отрицании предательства запомнилась присутствующим. Потому что рассчитывал напомнить о ней, когда придет время, а пока нельзя было позволить, чтобы кто-то что-либо заподозрил.

Ибо розыгрыш, который на сей раз затеял Таксиль, был небывалым по дерзости и масштабам.

Каверзу он задумал, когда папа Лев XIII опубликовал энциклику Humanum Genus – «Род человеческий». В ней утверждалось, что борьба Царства Божьего на земле и царства Сатаны продолжается с нарастающей яростью, и воплощением царства Сатаны является масонство. Это были не первые нападки католической церкви на масонов. Однако энциклика Льва XIII обрушилась на них с особой силой. Как раз тогда масонская ложа «Великий Восток Франции» приняла свою конституцию, первый параграф которой гласил: «Масонство есть учреждение филантропическое, философское и прогрессивное. Оно имеет задачей искание истины, исследование нравственности, упражнение в солидарности… Принципы масонства – взаимная терпимость, уважение своего и чужого достоинства, абсолютная свобода совести. Масонство, полагая, что метафизические понятия есть личное дело каждого, отказывается от догматических утверждений. Его девиз – свобода, равенство, братство». Верховный понтифик разоблачил эти козни: «Открывая свои врата людям всех вероисповеданий, они тем самым впадают в тягчайшее религиозное заблуждение наших дней – равнодушие к вероисповеданию и признание всех религий, а ведь это кратчайший путь к уничтожению всех религий в мире, особенно же Католической Церкви, поскольку она, единственная Истинная Церковь, не может по справедливости уравниваться со всеми прочими». Он призывал святых отцов: «Мы просим и умоляем вас, досточтимые братья, сопутствующие нам, с корнем вырывать эту ядовитую траву, которая так широко разрослась меж народами… и первым делом важно сорвать с секты масонов маску и показать ее так, как она есть; рассказывать – и словом, и наставническими письмами – о той лжи, которой пользуется это сообщество, чтобы прельщать к себе и обманывать, об извращенности его учения и о бесчестности его действий».

Лео Таксиль (Габриэль Пажес)

Прочитав этот призыв, Таксиль возрадовался. Вот оно, новое необъятное поле для игры! Святой престол хочет сорвать маски с масонов, но это отличная возможность сорвать маску с самой церкви. Папа так хочет свидетельств о том, что масоны служат дьяволу, что проглотит любые небылицы, любой чудовищный бред. А после того, как он примет все за чистую монету, мы покажем миру, какова на самом деле цена сведениям, которыми церковь заду-ривает головы пастве, и пусть завершение розыгрыша «потонет во всемирном взрыве хохота!».

Таксиль был знаком с деятельностью масонов не понаслышке. Он сам одно время входил в их число, правда, вследствие некоего скандала (что неудивительно) был исключен. Он хорошо представлял суть противостояния и знал, чем одарить святых отцов. Однако прежде всего следовало войти к ним в доверие. Это было непросто даже при том, что он публично отрекся от своих памфлетов. Ему пришлось проявить чудеса выдумки, чтобы суровый иезуит, приставленный к нему, поверил в его обращение. Как ни каялся Таксиль во всевозможных грехах, преподобный отец все подозревал, что какой-то смертный грех его питомец все же скрывает. Только когда обманщик поведал о злодейском убийстве, которое он якобы совершил, и разыграл как по нотам стыд, подавленность, испуг от своей откровенности, он добился доверия. Поистине не было ничего, что не мог бы вытворить этот лицедей ради хорошей шутки. А ведь убийство, в котором он «признался», было настоящим – он вытащил эту так и нераскрытую историю из газет, и его признание недвусмысленно грозило гильотиной. Но, к чести отца-иезуита, тайну исповеди он сохранил – и с законом у Таксиля проблем не появилось. Зато, крепко поверив в раскаяние грешника, его наставник отчитался перед начальством: «Лео Таксиль? Я ручаюсь за него!» И видный деятель иезуитского ордена Грубер возвестил в прессе: «Вследствие папских молитв луч Божьей благодати коснулся одного из закоренелых атеистов и врагов церкви».

Дьявол во плоти

Ну и дал же Таксиль волю своей безудержной фантазии! Позже он рассказал: «Поскольку моей целью стало изобретение на пустом месте всех возможных элементов современного дьяволопоклонства – а это потруднее, чем город на дне Женевского озера, – необходимо было продвигаться постепенно, шаг за шагом, закладывая фундамент, откладывая и высиживая яйцо, из которого предстояло появиться на свет палладизму». Да, это он создал палладизм, который до сих пор недоразвитая часть публики принимает за чистую монету -якобы высшую степень тайного масонского посвящения, связанного с Люцифером. Он от начала до конца выдумал изощренный сатанинский палладистский ритуал. Родись Таксиль веком позже, быть бы ему непревзойденным мастером бредовых кинотриллеров, от которых зритель стал бы заикаться. Но в его распоряжении было лишь перо, и он со всей страстью своего пылкого воображения стал создавать чудовищную дьяволиаду, которая лишь ему одному виделась невероятно забавной. Зловещие обряды, посвященные Люциферу, Бафомету и Вельзевулу, проводились масонами-дьяволопоклонниками в жутких подземельях-храмах, голова, отсеченная от тела четвертованного вероотступника, открывала мертвые глаза и входила в контакт со следствием, скелет, самолично вылезший из гроба, подвергался пугающим манипуляцим. Обо всем этом свидетельствовал соавтор Таксиля, доктор Батайль, – таким псевдонимом мистификатор наделил своего сообщника Карла Хакса, служившего одно время корабельным врачом. Былые маршруты Хакса легли в основу описания экзотических стран, где доктор Батайль участвовал в ужасных масонских оргиях. Была и сообщница -секретарша Фифи Лемс. Для нее Таксиль сочинил имя – Диана Воган, и мелодраматическую историю о заблудшей душе и возвращении ее во всепрощающую католическую церковь. Страшилки, уличающие масонов в дьяволопоклонстве, выпускались огромными тиражами и переводились на все европейские языки. Часть из них была собрана в весомый труд «Дьявол в XIX веке». Святой престол вознес славу Таксиля до небес. Он удостаивался аудиенции самого папы Льва XIII.

Двенадцать лет он водил за нос святых отцов. А 19 апреля 1897 года созвал представительное собрание в зале Парижского географического общества и объявил, что его «служба» католической церкви и все «труды», касающиеся связей масонов с дьяволом, – тщательно продуманный розыгрыш. «Папа побуждал всех срывать маску с масонов. Я сорвал маску с католического невежества, фальши и суеверия… Я доказал, что папа и высшие сановники церкви верят в этот абсурд», – заявил он. Прерываемый криками негодования одних и хохотом других, он подробно рассказал о том, как подготавливал и осуществлял колоссальную мистификацию, и заявил, что удивлен тем, как доверчиво поглощались публикой его сказки, которые «могли бы оспаривать пальму первенства у «Тысячи и одной ночи». «Не говоря уже о высокой оценке со стороны авторитетных теологов, которые и бровью не повели, когда у нас крокодил играл на фортепьяно, а мисс Диана Воган путешествовала на иные планеты», – добавил он.

«Я задаю себе вопрос, – съехидничал Таксиль, – на каком основании сейчас злятся былые сторонники разоблачения палладизма. Если ты понимаешь, что тебя провели, лучше всего посмеяться над собой вместе со всеми остальными».

Но разъяренные католики здравому предложению не вняли. Оскорбленный Лев XIII предал Таксиля анафеме, смахивающей на истерику: «Мы провозглашаем, что отлучаем от церкви и анафематствуем того злодея, который именуется Лео Таксилем, и изгоняем его от дверей святой Божией Церкви… Да будет он проклят всюду, где бы он ни находился: в доме, в поле, на большой дороге, на лестнице, в пустыне и даже на пороге церкви… Да будет проклят он во всех делах его, когда он пьет, когда он ест, когда он алкает и жаждет, когда он постится, когда он спит или когда бодрствует, когда гуляет или когда отдыхает, когда он сидит или лежит, когда раненый он истекает кровью… Да будет проклят волос его и мозг его, мозжечок его, виски его, лоб его, уши его, брови его, глаза его, щеки его, нос его, кисти рук и руки его, пальцы его, грудь его, пах его с прилегающими частями, бедра его, колени его, ноги его, ногти его. Да будет он проклят во всех суставах членов его, чтобы болезни грызли его от макушки головы до подошвы ног…»

Скандал разгорелся страшный. Некий аббат издал книжку «Истина о Святой Диане Воган и Таксиле», в которой заявил, что накануне конференции масоны убили Диану, а Таксиля купили за полмиллиона франков. Французский публицист Анри Рошфор воспользовался случаем подколоть Льва XIII: «Святейший отец, милостиво принимавший мистификатора в личной аудиенции, не может доказать свою непричастность к этому делу. Эта штука полностью уничтожает непогрешимость Святейшего папы, которую он возвел в нерушимый догмат. Если святой отец не смог заметить, какую шутку разыгрывал его посетитель, во что превращается то божественное наитие, на котором, с точки зрения благочестивых католиков, основано могущество преемников апостола Петра?…»

Проклятие не обескуражило Таксиля. Теперь он принялся развенчивать Священное Писание – и издал насмешливые «Забавную Библию» и «Забавное Евангелие». Еще и поддразнил папу в предисловии к «Забавной Библии»: «Святейший отец! Неожиданная развязка моей шутливой мистификации, говорят, привела вас в ярость, как какого-нибудь простого смертного. Ну еще бы! Осознать, что тебя дурачили на протяжении целых двенадцати лет, и кто – вольнодумец! -это, разумеется, вещь весьма неприятная для непогрешимого представителя всеведущего и всемогущего бога…»

Чего Таксиль не предусмотрел, так это живучести мифа. Его саморазоблачение не превратило сочиненную им дьяволиаду в пепел. Она зажила самостоятельной жизнью – как та отсеченная голова, о которой повествовал «доктор Батайль». Который, кстати сказать, остался почитаемым как солидный автор, достойный доверия. Известный российский демонолог начала прошлого века М. А. Орлов в своем исследовании, названном «История сношений человека с дьяволом», полностью проигнорировал знаменитое выступление Таксиля, хотя не знать о нем не мог: «Последний отдел нашей монографии будет составлен по обширной книге Батайля Le Diable au XIX Siecle. Тут будет представлен очерк всякого мракобесия, процветавшего в цивилизованном мире в течение минувшего века». Это обещание он выполнил с надлежащей серьезностью, присущей научному труду. И вот уже второе столетие множатся ряды авторов, переписывающих друг у друга страшилки, сочиненные Таксилем. Великий розыгрыш продолжается. А «всемирный взрыв хохота», задуманный насмешником, так и не состоялся.



1 комментарий на «Лео Таксиль (Габриэль Пажес)»

  1. Елена:

    Здравствуйте! Меня очень интересует книга Лео Таксиля: Дьявол в XIX веке! Если можете подскажите пожалуйсто, где можно её скачать! Заранее благодарна!
    P.s. очень нужно!

Добавить комментарий